Он брызгал слюной, бушевал, рычал. Он извивался. Он цитировал правительственные тарифы для служащих и Акт о правах наемных служащих 1986 года, параграф два, пункт три.

Я невозмутимо наблюдал.

Он гарцевал по комнате. Он рвал и метал. Он требовал сказать, что я такого сделал, чтобы требовать платы. Я ему не ответил. Немного передохнув, он принялся бушевать снова. Однако в конце концов выписал чек, в отчаянии шарахнул кулаком по столу и удалился из комнаты, назначив мне время следующего сеанса.

— Не испытывай судьбу, — немного погодя посоветовал мне Харри.

— Не судьбу, а важность собственной персоны, — возразил я.

— Он законченный ублюдок и не сдаст своих позиций.

— Я знаю. Потому и подкалываю его.

— Это что, мазохизм?

— Да нет, это все мой “синдром Бога”. Я просто проверял одно из своих знаменитых заключений.

Послушай, — сказал он, — ты можешь выйти из этого дела.

— Нам обоим нужны деньги. Особенно мне.

— Есть вещи поважнее денег.

Ассистент, выносивший оборудование из комнаты с гексаграммами на стенах, оттолкнул нас с дороги.

— Важнее денег?

— Так говорят...

— Только не в этом мире. Тебя неправильно информировали. Нет ничего важнее денег, когда являются кредиторы или когда приходится выбирать — жить в нищете или в богатстве.

— Иногда мне кажется, что ты слишком циничен, — сказал Харри, поглядев на меня одним из тех отеческих взглядов, право на которые я унаследовал вместе с его фамилией.

— С чего бы это? — спросил я, застегивая пальто.

— Похоже, из-за того, что они пытались сделать с тобой. Ты должен об этом забыть. Больше общаться. Встречаться с людьми.

— Я так и делал. Но, видимо, совсем их не люблю.

— Есть одна старая ирландская легенда, в которой говорится...

— Во всех старых ирландских легендах говорится об одном и том же.